Врожденные катаракты являются полиэтиологическим заболеванием, что определяет большие трудности в их профилактике и лечении. В последние годы появились данные экспериментальных и клинических исследований, указывающие на важную роль аутоиммунных реакций в формировании постувеальных, возрастных и заднекапсулярных врожденных катаракт и развитии послеоперационных воспалительных реакций при осложненных катарактах (Н. С. Зайцева с соавт., 1988, 1991; С. Н. Федоров, А. Ф. Панасюк, 1988; О. С. Слепова, 1992), что послужило основанием к исследованию патогенетического и прогностического значения тканеспецифических антител, индуцированных специфическими кристаллинами хрусталика и S-АГ сетчатки у детей с врожденными катарактами.

На основании комплексных клинико-иммунологических исследований сывороток (166 проб) и слезной жидкости (195 проб) у 250 детей с врожденными катарактами в возрасте от 6 месяцев до 10 лет и 74 их матерей, не имевших патологии хрусталика, получены данные, свидетельствующие о существенной роли аутоиммунных реакций к специфическим антигенам хрусталика в патогенезе врожденных катаракт.

Эти наблюдения позволяют предположить существенные особенности аутоиммунного развития при различных патогенетических формах врожденных катаракт. Так, дефицит сывороточных антител при активном “местном” ответе, наблюдаемый при ненаследственных катарактах, может быть обусловлен связыванием их в иммунные комплексы или преобладанием роли местных факторов, определяющих локальный синтез антител. Напротив, активное системное антителообразование при дефиците “местного”, при наследственных катарактах, возможно, связано с недостаточной активностью иммунной системы глаза, обусловленной генетическими или другими причинами.

На основании исследования антител к ретинальному S-антигену в сыворотках и слезной жидкости детей с врожденными катарактами были определены иммунологические признаки заинтересованности сетчатки в патологическом процессе у 79% больных. При этом антитела в слезной жидкости выявлялись значительно чаще (69%), чем в сыворотке (45%).

С целью определения диагностического значения S-AT было проведено сопоставление частоты выявления и уровней S-AT, определенных до удаления катаракты, с состоянием глазного дна, исследованным после операции (табл. 2). Анализ показал, что наиболее часто и в более высоких титрах (і1:128) S-AT определялись у детей, имеющих наряду с катарактой хориоретинальную патологию. Несколько реже и в значительно более низких титрах (1:32—1:128) S-AT выявлялись при наличии сопутствующих катаракте миопических изменений глазного дна. Эти наблюдения позволили подтвердить диагностическое значение обнаружения S-AT в слезной жидкости и (или) сыворотке как иммунологический признак вовлечения сетчатки в патологический процесс, что имеет важное значение для предоперационного определения заинтересованности тканей глаза. Вместе с тем умеренное накопление S-AT в слезной жидкости констатировано у 46% детей с клинически интактной сетчаткой. Эти факты, наряду с обскурационной амблиопией, могут объяснить недостаточный функциональный эффект удачно проведенных экстракций катаракт.

Сопоставление частоты п/о осложнений с иммунным фоном, на котором проводилась операция, показало, что воспалительные реакции достоверно чаще развивались у больных с высокими титрами (>1:256) противохрусталиковых AT в слезной жидкости (40,4%), чем у детей с умеренными уровнями и, особенно, у детей с отсутствием аутоантител (5,1%) (табл. 3).

Характерно, что корреляция между частотой воспалительных осложнений и титрами противохрусталиковых AT в крови была существенно ниже по сравнению с местными антителами. Однако особенно значительной была зависимость воспалительных реакций от уровня антител к S-антигену сетчатки (табл. 4). Воспалительные реакции развивались у большинства детей с высокими титрами S-AT как в слезе (92,2%), так и в сыворотке (93,3%). При этом наиболее неблагоприятным фактором явилось одновременное накопление S-AT в слезной жидкости и сыворотке.

Характерно, что в случаях выявления прогностически неблагоприятных уровней антител только к S-антигену (14,4%) преобладали задние увеиты, только к хрусталику (5,9%) — ириты и иридоциклиты. Максимально часто (26,7%) и наиболее выраженные клинические проявления с тенденцией к генерализации процесса выявлялись при одновременном усилении реакции к обоим антигенам.

Наибольшую прогностическую ценность имеют сочетанное исследование слезной жидкости и сыворотки. При избирательном тестировании какой-либо одной из проб прогностическая ценность исследования снижается. Однако учитывая особенности обследуемого контингента (дети в возрасте от 6 месяцев), не во всех случаях удается получить в достаточном количестве одновременно сыворотку и слезу. Поэтому для детской офтальмологии важным является тестирование и по отдельным пробам. Учитывая сложности при заборе материала у детей младшего возраста, считаем необходимым выделить наиболее информативные для прогнозирования того или иного осложнения тест-пробы: для прогнозирования воспалительных реакций — слеза, так как в ней в 2 раза чаще, чем в сыворотке, выявляются антитела к S-АГ и антигенам хрусталика; для прогнозирования вторичной катаракты — сыворотка, как диагностически наиболее значимая. Таким образом, полученные данные свидетельствуют о том, что аутоиммунные реакции играют важную роль при врожденном помутнении хрусталика и формировании вторичной катаракты. Тестирование иммунного ответа к S-АГ может явиться практически важным для выявления патологии глазного дна у детей с мутными оптическими средами Исследование антител к S-АГ и хрусталику является информативным тестом при раннем предоперационном прогнозировании характера течения послеоперационного периода, что позволит провести своевременно иммунокорригирующее лечение, предупредить развитие тяжелых осложнений после экстракции врожденной катаракты.

<< на главную